Главная Интервью Максим Шевченко: «Глобализация – просто подарок для религий»

Максим Шевченко: «Глобализация – просто подарок для религий»

О складывающихся межконфессиональных отношениях в Российской Федерации и на территории постсоветского пространства корреспондент НГО побеседовала с Максимом Шевченко, членом Общественной палаты, ведущим телепрограммы «Судите сами», одним из наиболее авторитетных специалистов в области межэтнических конфликтов и религиозных отношений.

- В конце прошлого года в России прошла перепись населения. В переписных листах по-прежнему не было пункта о вероисповедовании граждан. Чиновники объяснили причину отстутствия этого пункта следующим образом: ни одна из религиозных конфессий не обращалась в Росстат с таким вопросом. А Федеральный закон «О персональных данных» относит вопросы о вероисповедании и здоровье граждан к так называемым чувствительным данным. Как правильна, по Вашему мнению, такая позиция государства? 

- Я считаю, что эта позиция конституционная и она соответствует принципу конституционного права Российской Федерации, которое записано в Основном законе. Решение не затрагивать вопрос о вероисповедании граждан при переписи населения абсолютно правильно, потому что при этом должны быть инициаторы внесения такой графы. И так как вероисповедование является у нас по Конституции делом частным и личным, то поэтому считаю позицию государства верным.

- Но специалисты полагают, что данные о вероисповедании россиян – это очень ценная информация, при помощи которой можно прояснить многие вопросы.

- Дело в том, что перепись населения проводится не в интересах специалистов. Перепись, которую инициирует государство, делается в интересах государства и политической системы. Если политическая система официально интересуется вероисповеданием граждан, значит она должна для этого иметь какие-то политические основания, но политическая система государства не может нарушить Конституцию, которая является основанием для деятельности государства как политической системы. Поэтому государство не может выступить с такой инициативой. Это было бы неправильно. Что касается ученых, то они вполне могли бы выйти с предложением проведения массового социологического опроса или чего-то в этом роде. Но в данном случае государство не может, согласно светскому характеру Российской Федерации, интересоваться вероисповеданием граждан на официальном уровне, то есть в рамках проведения официальной  государственной переписи. Если бы это был неформальный, научный или какой-то иной общественный опрос, тогда другое дело.

- А такие исследования было бы полезно проводить, как Вы думаете?

- Ну конечно, это было бы полезно, и, к сожалению, не была найдена форма, при которой подобные вопросы могли бы стать частью официальной государственной переписи, поскольку таким образом государство, задавая вопрос о религии, как бы подразумевает, что ему не всё равно, какую веру исповедует человек. Ведь Российская Федерация является государством, которое декларирует, еще раз напомню, что ему всё равно, к какой конфессии относится человек, соблюдающий гражданские принципы, которые делают его гражданином РФ, всё равно, кто он по вероисповедованию. Так же вслед за вероисповедованием, можно в таком случае начать спрашивать, например, кто он по сексуальной ориентации, о его пристрастиях в литературе, культуре и так далее. Но государство не может вмешиваться в частную жизнь и проводить исследования на официальном уровне частной жизни, это тема отдельного полномасштабного социологического исследования, которое очень затратное и которое, наверное, необходимо. Но инициировать его должны институты, научные сообщества, общественные организации, может быть, Общественная Палата. Но не государство и не государственная перепись.

- Что такое религиозный конфликт? Имеет ли Россия опыт преодоления религиозных конфликтов?

- История знает чистые религиозные конфликты. Конечно, можно сказать, что любой религиозный конфликт имеет под собой экономическую, социальную или политическую основу. И что религиозный конфликт является только орнаментом, аранжировкой для конфликта экономического или социально-политического. Это с одной стороны так, с другой стороны, это и не так. Потому что мы знаем и чисто религиозные конфликты, в которых, скажем, религиозная составляющая была доминирующей: конфликты между сектами и Католической церковью, религиозная война в Германии (30-летняя война), такие движения, как движения Томаса Мюнцера, Иоганна Лейденского, адамитов. С одной стороны, можно их оценивать, исходя из школы академика Покровского или других интересных исторических школ, как экономическое или социально-экономическое движение – классов или общественных групп. С другой стороны, можно их оценивать, исходя из конфликта концепций, мистических концепций, с концепциями более каноническими, классическими. По крайней мере, оценивая определенного рода сектантские настроения и описывая сектантское мироощущение – именно сектантское, –  можно описать ряд конфликтов.

Я считаю, что сейчас на Кавказе идёт религиозный конфликт, что причина конфликта между исламским вооруженным подпольем и властью социально-экономическая по сути, но оформляется этот конфликт в виде религиозного конфликта. В частности,  идет борьба между радикальными исламскими сектантскими группами, которые исповедуют такфиристов и идеологию, на мой взгляд, гностическую, которая сродни идеологии катаров или альбигойцев. Их учение о том, что мусульманин должен как можно быстрее уйти из этой Дунии, это фактически многобожие, потому что это учение признает дуализм, различение между этой реальностью и некой высшей духовной реальностью, которая находится у Всевышнего. Таким образом, они, по сути, исповедуют манихейскую религию, при которой этот мир объявляется миром, в котором заточена душа, и уход из этого мира должен быть уходом в иное, лучшее духовное состояние – всё это мы встречали во всех дуалистических ересях истории человечества. Это мы встречали у катаров, богомилов, павликиан – это манихейство в чистом виде. Вообще дуализм пробивается в религии, в мировых канонических, особенно монотеистических религиях, как естественная родовая болезнь, поскольку для человека естественно объяснять наличие зла и добра наличием принципиального конфликта между злом и добром, наличием зла как онтологической реальности. Это конечно ересь. С точки зрения ислама, это тоже ересь. Если бы Пророк говорил, что задача мусульманина – как можно быстрее распрощаться с этой Дунией, с этой онтологией, с этой Вселенной, то тогда бы все мусульмане, сподвижники, попрыгивали бы в ров, во время битвы у рва, во время Третьей битвы, и были бы все убиты. Но почему-то Пророк их удерживал от этого. Почему-то Пророк не бросал их всех в бой, чтобы они оказались в раю. Почему-то Пророк применял мудрые и сильные политические ходы. Поэтому это конечно религиозный конфликт.

И в истории России бывали религиозные конфликты. Православная церковь-Раскол – это был очень серьёзный конфликт, фактически гражданская война. В частности, осада Соловецкого монастыря – это был в чистом виде религиозный конфликт. Бывали конфликты и с сектантами, достаточно жёсткие конфликты. Я считаю, что русская революция носила характер религиозного конфликта, очень жёсткого и жестокого, потому что русский большевизм в сознании большинства людей приобрёл, несомненно, религиозные черты. Это было радикальное учение о способности человека к такому безграничному развитию в духовном, биологическом, социальном смысле, что это развитие объявлялось фетишем, религиозным смыслом жизни человеческого общества. Вся Советская Россия уподоблялась Церкви, и те, кто не принимали это и стояли на позиции индивидуализма иных религий, объявлялись еретиками, сектантами. Их истребляли, потому что они не соответствовали главному тезису. Это как догмат веры, о том, что путем перераспределения (и в этом нет ничего рационального, это основывается на философских ранних тетрадях Маркса 1848-го года, о концентрации общественного продукта в одних руках, в руках политической силы, действующей от имени государства, от имени общества, от имени класса, - а это уже ленинизм) эта концентрация общественного продукта позволит направить такие ресурсы на развитие человека как общественного элемента, которые приведут к изменению природы человека, к бессмертию, к способности человека летать и так далее, и так далее. Это конечно было религиозное учение: русская революция для меня является религиозным конфликтом.

- А что касается современной России? Можете выделить конфликтные зоны на постсоветском пространстве?

- Я уже выделил. Это Дагестан, Чечня, Ингушетия  – Северный Кавказ.

- Почему растет число радикалов на Кавказе? Может быть, молодежь чувствует фальшь со стороны властей и уходит в радикально настроенные группировки?

- Да. Мотивы - это конечно ложь и фальшь, коррупция и беспредел со стороны местной власти. Чудовищные преступления, коррупционные, которые творят местные этнокриминальные кланы. Я говорил, что у молодого человека в Северном Кавказе есть только три пути. Первое – это влиться в этнокриминальные группы и получать с «общака», то есть фактически грабить своих соотечественников. Я имею в виду образованных молодых людей, потому что в основном туда уходят люди с уровнем IQ достаточно высоким, это люди с образованием и из хороших людей. Второе – уехать с Кавказа, стать частью диаспоры и стать где-то членом ОПГ, членом какого-то диаспорального бизнес-сообщества. Третье – это, собственно, идти в лес, где собираются интеллектуалы. Потому что нормального и легального пути приложения своих сил, интеллектуальных, духовных, у них просто нет! Это важно! И это очень существенный момент, потому что социальное пространство Кавказа очень сужено, и этим конечно пользуются те волки в овечьей шкуре, которые навязывают молодым ребятам идеологию не просто революционной или социальной борьбы, а такого радикального самоубийственного джихадизма, которое, на мой взгляд, повторюсь, является сектантской идеологией. Это не национально-освободительное движение. Это даже не классический джихад. Это просто самоубийственный джихадизм. Я говорю о земных заблуждениях людей, среди которых встречаются очень яркие личности, каким, например, был Саид Бурятский – незаурядный человек, более чем незаурядный, или остальные. Об этом нужно говорить внятно и чётко. Идеология подпольных группировок же убийственна и преступна – и прежде всего, по отношению к мусульманам.

- Есть мнение, что за советский период на Кавказе разрушилась система духовного образования.

- В советский период много чего разрушилось в сфере духовного образования. На Кавказе разве была какая-то система образования? Такого как сейчас, массового расцвета исламского образования никогда не было в истории Кавказа. Было несколько медресе и духовных школ, но сейчас речь идёт о сотнях духовных школ.

- А как обстояло дело с духовным образованием в этом регионе в царской России?

- В царское время практически всегда шла война на Кавказе, которая прекратилась только в 1870-е гг., потом прошло несколько восстаний, потом началась Первая мировая война, потом революция – очень мало на Кавказе было мирного времени. Мирное время началось только в 1880-1890-е гг., затем в начале ХХ-го века, до Первой мировой войны, и потом в советское время, с 1959-го до середины 1980-х годов. Мало мирного времени было, как видите.

- Как будет сочетаться модернизация России с традиционным укладом на Кавказе? Не усугубит ли эта программа и без того непростые отношения с регионом?

- Я ничего плохого не вижу в традиционном укладе, он даёт силу народу, национальную подпитку из национальной почвы. В Священном Коране сказано, что «мы сотворили вас племенами и народами, дабы вы познавали друг друга». Стало быть, с точки зрения ислама, наличие племени или наличие народа является вещью, установленной Всевышним и сотворенной Всевышним. Кстати, когда современные еретики говорят, что мусульманин должен забыть свою национальность, это тоже ересь, которая противоречит исламу и природе Кавказа. Этим они копируют некий большевистский троцкизм, не исламская это позиция, что человек должен забыть свою национальность, своё племя, свой этнос. Он должен ставить веру во Всевышнего выше, чем этнос, но он не должен забывать, откуда он произошёл, на каком языке он говорит и какой у него род. Этого нельзя требовать от человека, это сатанинское дело – требовать от человека забыть свою кровь и свой род. Ни от одного человека на земле нельзя этого требовать! Поэтому мегаполисы, большие города, где люди теряют свою этничность и корни, считаются, скажем так, обителью зверя, во всех религиях. Так Рим считался обителью зверя, именно потому, что он отсекал человека от его естественных корней. И в Евангелии, и в Коране об этом сказано. В Евангелии есть Послание к Галатам, Послание к Коринфянам, а апостолы были посланы к разным племенам и народам.

Поэтому вопрос о соотношении программы модернизации России с традиционными нравами и ценностями народов Кавказа… в чем-то сочетается, в чем-то нет. Так трудно говорить в целом. Надо рассматривать конкретный случай. Вот кровная месть, допустим, это плохо. А что вы можете взамен кровной мести предложить? Ну да – это плохо, когда убивают. А что хорошо? Когда суды расследуют? А суды расследуют, хочется спросить? А человек может прийти в суд и сказать, вот, мол, помогите мне, совершено преступление. А что более эффективно, с точки зрения наказания убийцы? Это или другое? Есть еще много других вещей, которые просто надо конкретно, прикладно рассматривать. Я считаю, что российское право может совершенствоваться и развиваться, включая в себя некровавые правовые нормы народов России, установленные и традиционные, просто это очень сложная и длительная работа, всё надо обсуждать.

- Возвращаясь к теме религиозных конфликтов, можно ли констатировать, что единственной зоной напряжения на постсоветском пространстве является Кавказ?

- Нет. Средняя Азия. В Средней Азии будет война. В Таджикистане фактически началась гражданская война. Республика находится на пороге войны, поскольку политика Рахмонова привела к тому, что полевые командиры исламского движения, которые в 1992 году были одной из сторон конфликта, опять собрались в районе Гарма и начали боевые действия. По крайней мере, они готовы к началу боевых действий. Поскольку никакого национального примирения не оказалось, власть перешла к политике их истребления и удушения поодиночке, Таджикистан готов вспыхнуть.

Мы все видели чудовищные злодеяния – Ошскую резню, устроенную не марсианами, а киргизскими властями, потому что официальные киргизские милицейские группы участвовали в этом массовом убийстве узбекского населения. И никто не собирается почему-то расследовать те жуткие злодеяния. Запад почему-то имеет отношения с правительством Отунбаевой и никакие претензии не предъявляет, хотя за меньшее Милошевича потащили в Гаагу. За меньшее. Но, очевидно, узбекское население Ошской области можно убивать: оно религиозно, среди него очень влиятельный Хизб ут-Тахрир, влиятельные исламские группы. Оно гораздо более религиозно, чем другие. Поэтому, видимо, Ислам Каримов закрыл глаза на массовое убийство узбеков в Оше. Это чудовищное злодеяние, которому нет оправдания и не может быть. Я считаю, что убийцы должны быть на скамье подсудимых, но я пока не слышал, что над ними какой-то суд готовится, что кто-то арестован, осужден. А там творились вещи – и журналисты были свидетелями, мои друзья были свидетелями – фотографировали все, что там было. Как на их глазах насиловали девочек, мальчиков, сжигали живьём людей, как вызывали на переговоры узбекских стариков, они приходили, киргизы разбегались, и узбекских стариков в упор из БТР расстреливали, с 20 метров, выезжая из-за угла. Как сжигали дома, и никому не было пощады. А граница с Узбекистаном была закрыта. Только грудных детей могли передавать через границу, взрослые люди не могли бежать, женщины не могли бежать – они подвергались насилию со стороны бандитов и убийц.  И не было расследования. Вот вторая зона напряжения на постсоветском пространстве.

- Это зона религиозного конфликта?

- Это зона этнического конфликта, который имел религиозную подоплеку. Напомню, что ошские узбеки – это очень религиозные люди. Это цивилизованное махалинское население, живущее по принципам махаля, у них просто другая организация, они гораздо более социальны, чем киргизы Юга. Узбеки очень культурный, социальный народ. Поэтому я не думаю, что это так всё закончится, так просто будет оставлено и забыто. В конце концов, у каждой униженной, опозоренной или убитой девушки есть братья, мужья, отцы – и они будут мстить. 

- А Россия как-то участвует в разрешении этих проблем?

- К сожалению, никак не участвует, на мой взгляд. Россия должна требовать суда и наказания убийц, расследования этих процессов. Есть вещи, которые выходят за рамки рациональности.

Такой же конфликтной зоной я считаю Узбекистан. После смерти Каримова, когда он неизбежно предстанет перед Всевышним, как и каждый из нас, но он сильно старше нас, поэтому мы можем предположить, что он предстанет раньше, чем мы. Я думаю, что Узбекистан может сорваться в очень серьезную кризисную ситуацию. Ислам Каримов – выдающийся политик, который насилием и кормлением кланов держал единый Узбекистан. Я вижу ситуацию, при которой кланы, конечно, могут договориться: ферганский, андижанский, бухарский, самаркандский и ташкентский. Но в целом это будет сложно. Потому что имущество, принадлежащее семье Каримовых, в частности дочери Гульнаре, младшей дочери, оно огромно. И естественно, что после смерти Каримова кланы потребуют своей доли, перераспределения долевых отношений. Сумеет ли Гульнара Исламовна удержать Узбекистан, это интересный вопрос, на который надо дать ответ специалистам. По крайней мере, я вижу тут очень серьезную конфликтную зону. Сможет ли узбекская нация удержаться воедино после неизбежного ухода Каримова? Посмотрим. Сейчас они бросили своих братьев в Оше на произвол судьбы. Думаю, это не может не сказаться и на внутренней ситуации в Узбекистане.

- Меняет ли глобализация мировые религии?

- Ничего она не меняет. Она меняет определённые слои населения, которые являются бонусополучателями от глобализации. Глобализация проходит в интересах Католической церкви, например. Вообще, религиозная организация очень заинтересована в глобализации, ведь что касается клерикальных структур, их проповедь проникает туда, куда они даже и мечтать не могли попасть раньше. Сидели себе буддисты в горах Тибета в позе лотоса и думали о том, как достичь самадхи. А тут с помощью глобализации ребята сидят теперь в Нью-Йорке, Лондоне, Париже.  Сегодня у них есть церкви и ашрамы по всему миру. Равно как и у других. Глобализация – это просто подарок для религий, для конфессий, для клерикалов. Их власть возрастает неимоверно. Раньше католическая церковь отправляла армии конкистадоров, чтобы завоёвывать новые души, огнём и мечом, а сейчас совсем другие технологии, гораздо более эффективные. Я вообще считаю, что глобализация делается не в интересах либералов, совсем нет. Либералы заблуждаются, полагая, что именно они будут в выигрыше. Глобализация делается в интересах клерикально-традиционалистской верхушки, которая реально хочет управлять и управляет во многом мировой историей: Папа Римский, Архиепископ Кентерберийский, Далай Лама, суфийские старцы, афонские старцы, индийские брахманы, гуру – это и есть клерикальная верхушка мира. Она позволяет ей согласовывать единую стратегию, поэтому главными бонусополучателями будет она, а вовсе не биллы гейтсы.

- В последнее время иногда приходится слышать, что авторитет Русской православной церкви падает – не только в нашей стране, но и на постсоветском пространстве. Что люди обращаются в местные религии или примыкают к Константинополю. Так ли это?

- Я конечно же не согласен с этой точкой зрения. Нигде ничего не падает, и визит патриарха Кирилла в Украину показал нам апофеоз могущества и влияния Русской православной церкви и Московской Патриархии. Все эти местные украинские ответвления просто подобны осколкам стекла: они дребезжали по углам, когда Патриарх приезжал в Киев. Нет более могучей религиозной организации на постсоветском пространстве, чем Русская православная церковь, за исключением Грузии и Армении. Она сильна, имеет огромный доход, располагает огромным имуществом и огромным количеством верующих. Русская православная церковь поступательно и неуклонно развивает своё влияние, её Патриарх является современным интеллектуалом с современным языком, говорящим с миром на языке политологии и философии. Я имею в виду патриарха Кирилла. Поэтому, на мой взгляд, это неправильная точка зрения. А то, что националисты и национальная интеллигенция пытаются создать симулякры национальных религиозных верований, это абсолютно закономерный процесс. Но это всё маргинально, по крайней мере, с позиции православия.

- Исходя из Вашего опыта, за последние годы выросло ли число верующих в России?

- Да, конечно. Образовался ясный слой верующего населения, который увеличился за последние 20 лет.  Церковь, церковные разговоры, мистицизм, даже бытовой мистицизм стали обычным фоном для жизни очень большого количества людей в нашей стране. Если еще недавно, когда на планёрке в «Независимой газете» я предлагал Третьякову написать статью в связи с началом Великого Поста, и это было предметом долгих шуток и анекдотов (это был 1998 год), то сейчас мы видим, например, в программе «Пусть говорят», как обсуждают мощи Святого Спиридона у Андрея Малахова. Газеты отмечают начало Поста и даже либеральные радиостанции, типа «Эха Москвы», сообщают, пусть и с лёгкой иронией, - но кто эту иронию разберет, в конце концов, кроме специалистов, - какому святому посвящен сегодняшний день и как надо себя вести. Очень много духовных ценностей восстановилось в сознании общества.

- Эта инициатива идёт сверху или снизу?

- Это естественное развитие человеческого сознания, сознания свободного. Свободные люди естественным образом приходят к религии и к вере. Свободный человек ищет оправдания обоснования собственной жизни. Человек не может жить, особенно в ситуации свободы, в неформировании дискурса. Свобода – тяжелейшее бремя, которое человек должен кому-то отдать, и поэтому люди естественно стремятся к тоталитарному. Но если государство постулирует рационализм отношений между людьми и социальными группами на основе права, то тогда свобода и религия или ее отвержение становятся важнейшим фактором идентичности.

- Как Вы полагаете, необходимо ли создание в России отдельного государственного органа, который бы занимался конфессиональными вопросами?

- Я всегда выступал за создание этого органа, но знаю, что в Кремле считают, что это не нужно. Эти функции сейчас исполняет Администрация Президента, исполняет эти функции хорошо: те, кто этим занимаются, и конфессиональной, и национальной политикой, очень грамотно работают. Но подобная деятельность должна быть публичной, открытой. Национальная политика в России должна быть открытой. Для этого сначала нужно написать концепцию, которая будет содержать принципы национальной политики. А этого у нас просто нет. Это сложно. Я считаю, что в России должен быть приоритет формирования политической нации, гражданской нации, над этнической нацией. И никакая этническая группа в России, несмотря на её количественный состав, не может претендовать на то, что она будет говорить от имени России, только она одна. Вместе с тем это на самом деле сложная мозаика. Надо понять, кто является субъектом говорения от этнических групп, для того чтобы дать им возможность развития. Моя, например, позиция, что три славянских общности – украинцев, белорусов, русских – надо совместно рассматривать в России, определять термином «русские». Вообще идеальной формой для определения народа в национальной политике была форма советского народа. Но советский народ нам не дали построить и сохранить. Это была политическая нация, где люди имели национальные права, национальность была в паспортах у каждого, каждый мог написать себе любую национальность, какую он считал нужным. Хотя были, конечно, свои нюансы. Например, узбеков, живущих в Таджикистане, заставляли записываться таджиками, и наоборот. Было и такое. Но в целом национальной свободы было гораздо больше в СССР, потому что сейчас мы не знаем, как это оформить.

Но я считаю, что национальными правами в первую очередь должны обладать малые народы. А русский народ, как сложносоставная доминирующая этническая группа, должен настолько совпадать с принципами государственного устройства, и в этом нет ничего страшного, чтобы не потребовалось никакого специального представительства русского народа, культурной автономии русского народа, этого не надо. Наша культурная автономия – это государство, которое мы дали. Нам просто надо отдать себе отчет в том, кем мы являемся – русские. Да, мы, русские, являемся имперской нацией, которые в рамках перехода от военно-аристократической империи через военно-политическую империю, должна реально создать демократическую империю и наделить всех возможностями развития. Основной принцип демократии – это возможность развития, в рамках закона, оговоренных правил. Каждый народ, каждый человек должен иметь возможность для развития - своей национальной культуры, своей религии, своей экономики, своей традиции и так далее, если она является для него специально значимой. Но развитие этнического должно быть в ведении самого человека или группы людей. Если поступает заявка, допустим, от ханты или манси о желании развить свою национальную культуру, эта заявка должна удовлетворяться. То есть это должно нести свободный, заявительный, демократический характер. И не надо никого насильственно развивать. Это я точно знаю.

- А в нашей стране демократия возможна?

- Она не просто возможна, демократия – единственное условие для исторического сохранения и развития Российской Федерации, потому что на арену впервые  вышли новые социальные силы. Никогда не было в истории России ситуации, когда 99 процентов населения было грамотным. Это случилось благодаря советской власти. На 1917 г. 70 процентов населения России было неграмотным. Сейчас, спустя 100 лет, почти всё наше население получило доступ к образованию, и каждый может быть образованным. Образование для человека является важнейшим ресурсом развития. Таких людей, которые имеют образование и доступ к современному информационному пространству, больше нельзя сделать винтиками системы, для этого их надо лишить самосознания. Будущее России – это государство союза свободных людей, демократического государства. Альтернативы этому нет, скажу вам откровенно. И главное, я вас уверяю, такой позиции придерживается Владимир Владимирович Путин. По крайней мере, иной позиции он никогда не излагал. Всё, что говорят про него другое, является домыслом.

Беседовала Алёна Шаркова.

Фото - ЖЖ.

ЕЩЕ  Интервью
 


Свежие публикации:



Новые книги

Г. В. Мелихов "Белый Харбин - середина 2

News image

Белый Харбин - середина 20-хВоспоминания известного русского историка-китаеведа, более полувека прожившего в Китае, продолжают его книгу «Маньчжурия далекая и близкая». Живое, увлекательное повествование, построенное на строгой документальной основе, представляет читателю не...

Далее...
Больше в: Книги

Путеводители

Московский кремль

News image

Что такое Московский Кремль? Первая ассоциация, возникающая у большинства людей при упоминании этого слова, — центр политической власти. В течение нескольких столетий здесь вершилась судьба великой страны. Кремль — это ...

Далее...
Больше в: Путеводители

Наши партнеры

Информационно-туристический портал Тамбо

News image

Информационно-туристический портал Тамбовской ...

Далее...
Больше в: Наши партнеры